moglobi.ru Другие Правовые Компьютерные Экономические Астрономические Географические Про туризм Биологические Исторические Медицинские Математические Физические Философские Химические Литературные Бухгалтерские Спортивные Психологичексиедобавить свой файл
страница 1 страница 2 ... страница 14 страница 15
Анатолий Хаеш

Беженцы Жеймялиса: гонка на выживание

27 июня   9 июля 1941 года


(Полная версия1)
В предыдущей публикации «Пять дней до оккупации Жеймялиса: 22 – 26 июня 1941 года»2 наши герои, толпа примерно из трехсот беженцев Жеймялиса, Таураге, Шяуляя, Юрбаракасаi и других мест, в основном евреев, остановилась на перекрестке дорог Жеймялис   Салочай и Вашкай – Бауска (Рис. 1).

Из Бауски дорога шла дальше на север через Елгаву в Ригу. С этими двумя городами десятилетиями был связаны промыслы литовских евреев, дорога издавна наезжена и хорошо известна. Естественно, мнения, куда идти дальше, разделились. Большинство беженцев, примерно 250 человек, свернули на север, к Риге.




Рисунок 1. Начальный участок маршрута беженцев (Жеймялис, Салочай, Биржай, Скайсткалне)3

Лишь жеймялисцы, возглавляемые Мордухом Якушком, продолжили всем обозом двигаться в восточном направлении. Их двухнедельный путь к спасению, когда каждый день беженцы были на волосок от смерти,   предмет этой главы. Все рассказанное участниками этой гонки на выживание рассматривается нами, как и ранее, на широком фоне военных действий. Их развитие на соседних участках Северо-Западного фронта в сущности и определяло, жить беженцам или погибнуть.


27 июня 1941 года



Беженцы пересекают Литву


Беженцы знали о вчерашнем падении Паневежиса и Даугавпилса. Возможно, они услышали в пути и что-то о стремительном продвижении фашистских танков наперерез их маршруту. Поэтому, не задерживаясь в Биржае, они круто свернули на север и сразу двинулись дальше. Они очень спешили.

И. Якушок: «Дороги, особенно в первые дни нашего пути, не были загружены. По ним с нами шли солдаты. В каждом местечке был сельсовет. Из них уходили партийцы, работники советского управления.



После Биржая на нас в полдень налетели немецкие самолеты. Мы от повозки бежали в поле, спрятались во ржи. Самолеты прошли, бросили несколько бомб, но, слава Б-гу, никто не пострадал. За 27 июня мы прошли около 70 км. Лошади уже не стали тащить, и мы начали вещи выбрасывать, выбрасывать, выбрасывать. И еще собачку мы взяли с собой, но она уставала, просилась, чтобы ее взяли на воз. Только мать, ей уже было почти шестьдесят, сидела на повозке».

Ф. Загорский: «Из Биржая пошли в Скайсткалне, это по-латышски (Рис 1). Мы его называли Шенберг. Это на самой границе Литвы с Латвией. Литва это был Биржай, а в Латвии Шенберг».

По словам Файвла Загорского, одного из немногих, кого из участников гонки удалось в свои годы разыскать и опросить4, их обоз, пройдя упомянутый перекресток, двинулся далее к Шалоше (ныне поселок Салочай). Рассказчик не уточнил, какого числа беженцы были в том или другом населенном пункте. Но от Жеймялиса до Салочая примерно 30   35 км. Так как среди беженцев было много пеших, много детей, телеги перегружены, обоз едва ли мог проходить за час больше 5 км. Так что вышедшие накануне в 5 часов вечера из Жеймялиса беженцы добрались до Салочая глубокой ночью.

Второй опрошенный нами участник гонки, Израиль Якушок, пояснил: «Ночевали под утро, где-то в деревне, я не помню названия»5.

Ранним утром 27 июня обоз двинулся к Биржаю. Этот пункт маршрута тоже назвал Файвл Загорский, а позднее подтвердил Израиль Якушок. От Салочая до Биржая около 30 км. На кратких остановках в пути беженцы с тревогой слушали радио.

И. Якушок: «Муж моей сестры [Баси, Лейба Лакунишок – А.Х.] был электрик, и у него с собой был радиоприемник».

В итоговых сообщениях Советского Информбюро о боях за 26 июня Прибалтика впервые не упоминалась. Обычно отсутствие информации хуже плохих вестей. Оно порождает панические слухи.

Ф. Загорский: «Из Шалоше ехала семья аптекаря   три подводы. Им что-то посоветовали. Я там рядом сидел. Смотрю, они бросили подводы и лошадей. Телеги стоят брошенные. Я взял их лошадей, выбросил из телеги барахло: подушки, одеяла, все выбросил. Оставил только мешок зерна кормить лошадей».

В те дни фашистское радио непрерывно сообщало о блистательных победах германской армии.

И. Якушок: «Мы слушали немецкие передачи. Знали положение».



Общая ситуация на участке 8-й армии


Что же происходило в это время на фронте?

К 27 июня полностью проявилось значение трехдневного танкового сражения под Рассейняем. Из-за него 41-й моторизованный корпус Рейнхардта отстал на 100 150 км от 56-го корпуса Манштейна. Поэтому германское командование остановило Манштейна, вырвавшегося вперед, и приказало ему удерживать плацдарм у Двинска до подхода к Двине и переправы через нее корпуса Рейнхардта, движущегося к Екабпилсу.

Манштейн в книге «Утраченные победы» оценил это решение командования довольно скептически:

«Конечно, это было “надежным” и по школьному правильным решением. Мы же все-таки думали иначе. По нашему мнению, неожиданное появление корпуса далеко в глубине вражеского фронта вызовет сильную панику у противника. Противник, конечно, будет пытаться сделать все, чтобы отбросить нас вновь за реку и стянуть для этого все силы.

Но чем быстрее мы продвигались бы, тем меньше он был бы в состоянии бросить на нас превосходящие силы, заранее спланировав эту операцию. Если бы мы продолжили, обеспечив охрану переправ через Двину, наступление в направлении на Псков и танковая группа выдвинулась бы как можно быстрее через Двину, то противник был бы вынужден, как это уже имело место, бросить на нас только то, что он имел под рукой. Он не смог бы провести заранее подготовленную операцию. Позаботиться о разбитых вражеских частях южнее Двины могли бы следовавшие за нами армии»6.

Если бы план Манштейна был реализован, о спасении беженцев Жеймялиса не могло бы идти и речи, так как их путь к Пскову был бы перерезан.

Некоторые соображения фашистского руководства отражает запись в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера о его разговоре с главнокомандующим вермахта Вильгельмом Кейтелем в 14 часов 27 июня: «Фюрер высказал пожелание сосредоточить главные силы танковой группы Гёпнера в районе Двинска. Возможность переправы в районе Екабпилса, Крустпилса проблематична. Если представится возможность, Крустпилс следует захватить рейдом по северному берегу Западной Двины и таким образом открыть дорогу армейским корпусам. Подвижные соединения Гёпнера, которые сосредоточатся в районе Двинска, должны, выставив заслон для прикрытия Крустпилса с востока, начать стремительное наступление на Остров, чтобы отрезать русским войскам, находящимся в Прибалтике, путь отхода южнее Чудского озера»7.

Таким образом, планы гитлеровского командования и Манштейна совпадали по содержанию, но расходились по срокам. Причина этого спасительного для беженцев расхождения и состояла в задержке Рейнхардта под Расейняем.

Командующий Северо-Западного фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов в донесении об обстановке к 20 часам 35 минутам 26 июня, сообщил наркому обороны, что 8-я армия «в ночь на 27 июня начнет отход [на] р. Лиелупе и далее на северный берег Зап. Двины до Екабпилс. Соединения армии понесли потери и нуждаются в их немедленном пополнении…»8

Штаб фронта ночью 27 июня ехал из Даугавпилса в Резекне, не имея связи со штабами армий. В первой половине дня в Резекне «была установлена проводная и радиосвязь с Генеральным Штабом, штабами 8-й и 27-й армий, а со штабом 11-й армии – только по радио, так как этот штаб в то время находился в районе, окруженном противником»9.

Общую обстановку, сложившуюся к 27 июня на участке 8-й армии, описал полковник В. Барышев:

«Пока шло ожесточенное танковое сражение с превосходящими силами противникаii, все пять стрелковых дивизий сумели организованно отойти и к 26 июня занять оборону между населенными пунктами Мажейкяй и Радвилишкис на фронте около 110 км. Затем за боевые порядки стрелковых соединений, в район *Мяжкуйчай, отошел и 12-й механизированный корпус. Оборона на таком широком фронте не была прочной. Кроме того, фланги армии оказались открытыми.

Справа разрыв между 67-й стрелковой дивизией, оборонявшей город Лиепая, и правым флангом 10-й стрелковой дивизии достигал 85 км. В этот разрыв немецко-фашистское командование незамедлительно направило свой 26-й армейский корпус. Его 291-я пехотная дивизия блокировала Лиепаю, а главные силы нанесли охватывающий удар по правому флангу 10-го стрелкового корпуса, стремясь как можно быстрее выйти в район Риги.

Слева 56-й моторизованный корпус развивал успех в направлении Шедува, Паневежис, Даугавпилс. 26 июня он вышел к Западной Двине… и овладел Даугавпилсом… Кроме того, против 11-й стрелковой дивизии, занявшей оборону на левом фланге армии, противник бросил 1-й армейский корпус. В результате на обоих флангах создалось угрожающее положение, и войска оказались на грани окружения. Чтобы его избежать, Военный совет армии на основе указаний командующего Северо-Западным фронтом решил отвести соединения за Западную Двину. Отвод планировалось провести последовательным занятием двух промежуточных рубежей: Ауце – Вашкайiii и Биласта – *Круминш (Рис. 2)»10.





Рисунок 2 Боевые действия 8-й армии в конце июня 1941 года11

Таким образом, 27 июня наша 8-я армия в соответствии с приказом командующего, отступала по всему фронту.

Для противника это не было неожиданностью. Ф. Гальдер еще 26 июня записал в дневнике: «Очень сильное движение, наблюдающееся на железной дороге от Шяуляя на Ригу, снова свидетельствует об общем отходе северного крыла русской группировки»12.

Описывая тактику отступления наших частей, немецкий генерал Эрхард Раус писал:

«Обычно, когда русские терпели поражение на широком фронте, они восстанавливали свои позиции, только отступив на значительное расстояние. Они передвигались очень быстро, даже если отступали большими силами. В такой период особенно важно было наладить энергичное преследование, чтобы не дать им возможности организовать сопротивление. Немцы в аналогичной ситуации вели сдерживающие бои, передвигаясь с одной позиции на другую, но русским такая тактика, похоже, была неизвестна, ведь это требовало большой мобильности войск и умелого командования. Русские всегда искали простейшего и по возможности окончательного решения. Когда они решали отступать, они делали это одним рывком, а потом немедленно переходили к активной обороне. Поэтому русских можно назвать мастерами отступлений. Крупные части быстро проделывали длинные марши по местности, лишенной не только дорог, но и тропинок»13.

Танки Рейнхардта приближаются к Двине


Ближайшей к беженцам Жеймялиса вражеской частью, движущейся им наперерез, была 1-я танковая дивизия 41-го моторизованного корпуса Рейнхардта, овладевшая 26 июня Паневежисом. На 27 июня командование корпуса поставило дивизии цель   достичь Двины у Екабпилса. Город расположен на левом берегу реки, на противоположном берегу находился *Крустпилс. Оба города соединял длинный шоссейный мост. В 8 километрах ниже по течению реку пересекала железная дорога.

Чтобы скорее достичь Двины, командиры боевых групп 1-й танковой дивизии Крюгер и Вестхофен образовали в составе групп передовые отряды. Они выступили в направлении Екабпилса около 5 часов утра. Продвижение групп, по словам историка дивизии Р. Штовеса, шло почти без соприкосновения с противником. При хорошей, но пыльной погоде задержки на переходах происходили исключительно из-за необходимости наводить мосты через небольшие реки. «Литовское население принимало войска дружелюбно, протягивая им часто по ходу марша продукты, сигареты и питье... Территория западнее Двины была почти свободна от противника»14. Последнее неудивительно, в свете упомянутого выше приказа командующего фронтом об отходе за Двину.

Около полудня боевая группа Крюгера передовым отрядом Экингера (Eckinger) достигла Лудиная (Ludynai). Около 23 часов она находились у Тилтеники (Tilteniki), группа Вестхофена   в 10 км юго-западнее Екабпилса. Из-за плохих дорог части широко растянулись, основные силы дивизии двигались и ночью. Утром 28 июня предполагалось форсировать Двину15.

Восточнее 1-й танковой дивизии, также не встречая сопротивления отошедшей 8-й армии, продвигалась в северо-восточном направлении 6-я танковая дивизия. Отмечая сложную местность, плохие дороги, жару и тучи пыли, генерал Э. Раус писал: «Наши кажущиеся бесконечными колонны моторизованного транспорта были в состоянии двигаться в более или менее быстром темпе. В течение дня наши передовые части достигли реки Нявежис возле Рагувы, в то время как основные силы дивизии вошли в Рамигалу, миновав Кракес и Сурвилишкис. Наш авангард 27 июня продвинулся не слишком далеко, чтобы дать шанс подтянуться главным силам дивизии, так как снабженческие и обслуживающие подразделения задержались под Расейняем. Передовые части, достигнув реки Швянтойи, форсировали ее при Сведасай и Теральджай, тогда как основные силы дивизии вошли в Вешинтос. Генерал Ландграф перенес ее штаб в Сведасай»16. (Рис. 3).

Опаснее для обороняющихся описывает обстановку историк 6-й танковой дивизии В. Пауль: «27 июня 57-й танковый разведывательный батальон перешел Двину и образовал плацдарм». Он же приводит выдержку из военного дневника начальника штаба: «Плохие дорожные условия, уничтоженные деревянные мосты, в восстановлении которых с воодушевлением участвовало литовское население, препятствовали быстрой передаче приказов через связных… В 15.00 4-й стрелковый полк был на той стороне Двины. Разведывательный батальон, чьи транспортные средства были уже переправлены, выяснил, что на северном берегу нет противника. Активно действовала лишь неприятельская авиация…

Контакт, установленный с 1-й танковой дивизией, показал, что в ее районе никоим образом не ускорить переправу через Двину. Казалось, решение о дальнейшем направлении атак 4-й танковой группы еще вообще не принято. Вероятность боевого использования дивизии в северном направлении, для защиты фланга от стягивающихся к Риге сил, была столь же велика, как и удар в направлении Петербурга. Поэтому было решено объединить плацдармы для образования единой переправы у *Ливенгофа»17.




Рисунок 3. Часть карты Латвийской ССР18. Маршрут беженцев: Биржай, Скайсткалне, Екабпилс, Плявинас и далее на северо-восток к Мадоне

Нечеткость задач 6-й танковой дивизии подтверждает и Э. Раус: «Сначала планировалось. что 4-я танковая группа выйдет к реке Двине 28 июня. Однако пока оставалось непонятным, должна ли 6-я танковая дивизия двигаться на плацдарм 56-го танкового корпуса в Даугавпилсе или выйти к Двине между Даугавпилсом и Екабпилсом, что было задачей 1-й танковой дивизии. Это зависело от того, сумеет ли 1-я танковая дивизия захватить неповрежденным мост через Двину в Екабпилсе, как это удалось 8-й танковой дивизии в Даугавпилсе. Это было крайне важно, потому что запасы строительных материалов 56-го танкового корпуса позволяли возвести только один мост.

Такая неопределенная ситуация, а также характер дорожной сети, ведущей к Двине, вынудили 6-ю танковую дивизию наступать непривычно широким фронтом, хотя генерал Ландграф вовсе к этому не стремился… В результате авангарды дивизии оказались на расстоянии 45 километров один от другого. Этот разрыв прикрывали только патрули 57-го танкового разведывательного батальона майора Линнбруна. Генерал Ландграф пошел на этот риск, потому что не хотел загонять дивизию на пятачок плацдарма у Даугавпилса. Поэтому он повернул свои главные силы к Ливани. Из-за постоянных стычек со слабыми русскими отрядами (вероятно отставшими от своих частей) в районе Обяляй – Субате и неизбежных остановок маршевых колонн только разведывательные отряды вышли к Двине в назначенные приказом сроки»19.

Даугавпилсское направление


Еще восточнее «утром 27 июня части 3-й моторизованной дивизии вермахта навели переправы и форсировали Западную Двину севернее Даугавпилса, захватив плацдарм не ее берегу. Расширила плацдарм у Даугавпилса и 8-я танковая дивизия врага… Передовые отряды германских войск начали разведку в направлении Резекне и Дагды»20.

В это время по приказу командующего фронтом к Двине спешно выдвигался 21-й механизированный корпус генерал-майора Лелюшенко: «Во второй половине дня 27 июня соединения корпуса вышли в районы: 46-я танковая дивизия – Соловишки, Заборная; 185-я мотострелковая дивизия – Тарпаны, Слостовка; 42-я танковая дивизия – Извалта, Жидина»21 (Рис. 5).

Таким образом, немцы явно опережали части Красной Армии с выходом к Двине.

Защитники покидают Либаву


В этот же день на правом фланге Северо-Западного фронта начался прорыв частей гарнизона из осажденной Лиепаи. Героические защитники города на несколько дней задержали наступление врага на прибрежном направлении, отвлекли на себя силы его 291-й дивизии.

«Прорыв совершался двумя колоннами. Первая колонна двигалась вдоль морского побережья. В ее состав входили… подразделения северного участка обороны города. В случае встречи на приморской дороге с крупными силами врага колонна должна была уклониться вправо, на Кулдигу, а затем продолжать движение на Вентспилс, где предполагалось организовать оборону.

Вторая колонна прорывалась правее. Она состояла из защитников восточного и южного участков обороны города…

Вслед за боевыми частями из окруженного города устремились все, кто только был способен двигаться: группы рабочих, женщины, старики. В хвостах колонн двигались автомашины и подводы с тяжелобольными и ранеными защитниками города»22.

При прорыве первой колонны враг отсек от нее часть рабочих отрядов, которые вынуждены были отойти назад и продолжили борьбу в городе. Из второй колонны, понесшей большие потери, смогло прорваться из окружения около двух тысяч человек Прорвавшиеся отряды соединились с советскими войсками в районах Риги и Крустпилса23.

Обороне Лиепаи посвящен ряд подробных исследований24. Ограничимся ее оценкой немецким историком: «Упорная и ожесточенная борьба за Либаву, которая 28 июня была занята окончательно, впервые продемонстрировала в зоне ответственности группы армий, что русский солдат был готов бороться фанатично и безжалостно!»25.



Бой за Йонишкис


От событий на флангах 8-й армии перейдем к центральной части обороняемого ею фронта. Этот участок соседствует с Жеймялисом, и поэтому представляет для нас особый интерес.

Задачей наступавшего здесь от Шяуляя 1-го армейского корпуса немцев было «возможно быстрее присоединиться к далеко выдвинувшимся к Двине танковым дивизиям, и, прежде всего, запереть дыру, через которую все еще могла утечь масса неприятельских войск, а именно мосты через Двину в Риге"26.




Рисунок 4. Часть карты Литовской ССР27.

Для решения этой задачи командование корпуса создало оперативную группу под командованием полковника Лаша (Lasch), командира 43-го пехотного полка. Группу составили передовые отряды 1-й, 11-й и 21-й дивизий, 3-й батальон 43-го пехотного полка, 402-й мотоциклетный батальон, 536-й батальон тяжелой артиллерии, 185-й батальон штурмовых орудий, 2-я рота 604-го зенитного батальона, разведывательные и саперные подразделения28. От Шяуляя группа Лаша двинулась на Йонишкис.

Повсеместный отход пехотных дивизий 8-й армии здесь прикрывали танкисты. Последнее боевое распоряжение командира 12-го механизированного корпуса генерал-майора Шестопалова, составленное 27 июня в 1:30 ночи в фольварке Гурбы, после которого его штаб утратил связь с частями, было следующим:

«1. Части 12-го механизированного корпуса в течение ночи 27.6.41 г. совершают марш в новый район сосредоточения, имея задачей совместными действиями с 11-м стрелковым корпусом уничтожить прорвавшегося противника, угрожающего левому флангу армии.

2. 23-й танковой дивизии совершить в течение ночи 27.6.41 г. марш по маршруту Фл. *Павперы, *Рачай, *Стразды, *Никончай и сосредоточиться в районе *Плебонис, отметка 109.9, *Гибайчай, *Норейки в готовности короткими контрударами уничтожать прорвавшиеся танки противника.

3. 28-й танковой дивизии совершить марш в течение ночи 27.6.41 г. по маршруту *Дымши, *Томашуны, Аршекунчай, м. *Мешкуйчай, *Боричай, *Иждашчай и сосредоточиться в районе леса *Армонайчай, Фл. *Гедзюны, Иждашчай в готовности короткими контрударами уничтожать прорвавшиеся танки

4. Командный пункт 12-го механизированного корпуса – лес южнее *Борисели (у отметки 79.6)»29.

О фактических действиях 12-го механизированного корпуса за 27 июня узнаем из донесения начальника штаба корпуса полковника Гринберга от 1 августа 1941 года:

«144-й танковый полк 23-й танковой дивизии занимал оборону с частями 10-й стрелковой дивизии, прикрывая отход частей на восточный берег р. Вента в направлении Папиле. 45-й танковый полк 23-й танковой дивизии с частью танков 144-го танкового полка сосредоточился на северной окраине Шауляй. Где после артиллерийского обстрела противником, потеряв 5 танков, отошел для занятия обороны на м. Ионишкис. Командир 23-й танковой дивизии в м. Ионишкис получил устный приказ от генерал-майора Гусева о немедленном отводе дивизии через Елгава на Ригу, где получить дальнейшую задачу дивизии.

28-я танковая дивизия с 7 часов согласно приказу командира 12-го механизированного корпуса, отданному в 3 часа, начала совершать марш в район обороны по южному берегу р. *Мужа.

С 12 до 15 часов танковые части занимали оборону на рубеже фл. *Помуше, *Вайды. 28-й гаубичный артиллерийский полк – в лесу 1 км восточнее *Касакай. С 16 до 17 часов мелкие стычки с передовыми танковыми частями. В 17 часов колонна танков противника неустановленной силы начала обходить с правого фланга и вышла к м. Идвейне, угрожая с тыла обороне.

В бою было подбито 6 танков противника и две противотанковые пушки.

Решением командира дивизии части дивизии были отведены в район лесов и сосредоточились к 2.00 28.6.41 г. 35 км севернее р. *Мугна»30.

Полковник Гринберг в заключение отметил, что:

«1. В течение дня дивизии получили от различных штабов три противоречащих один другому приказа, из них ни один выполнен не был.

2. Управление со стороны оперативной группы штаба корпуса дивизиями совершенно отсутствовало.

3. Взаимодействия между дивизиями не было, каждая дивизия действовала самостоятельно, не увязывая свои действия с соседями»31.

П.Г. Кузнецов, биограф командира 28-й танковой дивизии полковника И.Д. Черняховского, не бывший, правда, участником событий, описывает их более красочно: «В ночь на 27 июня на командный пункт комдива прибыл генерал Шестопалов. Он информировал Черняховского об общей обстановке на шяуляйском направлении, поставил новую задачу… 28-й танковой дивизии было приказано занять оборону на южном берегу реки Муша, прикрыть переправы через реку и задержать продвижение противника на Ионишкис и Пашвитинис…

Выполняя этот приказ, дивизия к полудню 27 июня вышла к реке. Перед Черняховским встал сложный вопрос – каким образом с наибольшим эффектом закрыть врагу пути к переправам и выиграть необходимое время для отходивших войск. В наличии у него имелось до 40 танков, четыре батареи полевых гаубиц, около сотни спешенных танкистов, немного разведчиков, саперов, связистов… А ширина оборонительной полосы дивизии достигала 10 километров…

Для обороны каждой вероятной переправы через реку Муша была выделена специальная группа в составе двух-трех танков и одного-двух отделений спешенных танкистов с пулеметами, снятыми с выбывших из строя боевых машин…

Для прикрытия правого фланга дивизии Черняховский выслал разведывательный дозор из семи танков во главе с майором Швейкиным. На северном берегу реки Муша занял боевые позиции гаубичный артполк и расположился подвижный танковый резерв под командованием майора Герко…

В 17 часов 27 июня передовые подразделения дивизии, прикрывавшие переправы, были атакованы крупными силами мотопехоты и танков противника. Одновременно немцы развернули наступление и в обход правого фланга по северному берегу реки Муша.

Обходный маневр к югу от Ионишкиса врагу преградил майор Швейкин со своими семью танками. Он смело атаковал гитлеровцев, уничтожил три орудия и до взвода пехоты. А потом, потеряв три танка, вынужден был перейти к подвижной обороне.

Но вот подбит и загорелся четвертый танк. Майор Швейкин под сильным огнем прикрыл горящую машину бортом своего танка и помог экипажу выбраться. А вскоре вспыхнул пламенем и его танк. Мужественный командир разведывательного батальона Константин Васильевич Швейкин из этого боя не вернулсяiv.

Напряженный бой на южном берегу реки Муша длился два часа. Удерживая переправы, танкисты Черняховского бились до последнего. Лишь одиночным танкам и их экипажам удалось к 19 часам отойти на северный берег и сосредоточиться на сборном пункте. Чтобы избежать вторичного окружения, Черняховский с наступлением темноты отвел свои части на южный берег реки Лиелупе, в район Бауска, с прежней задачей   прикрыть выход из боя стрелковых соединений»32.

Судя по немецким источникам, бой происходил около шоссе Шяуляй   Елгава. Эти источники не подтверждают донесение полковника Гринберга «о мелких стычках с передовыми танковыми частями» и ее обходе «колонной танков противника неустановленной силы». В наступавших в этом районе немецких пехотных дивизиях танков не было. Описание боя Кузнецовым в части «танков противника», видимо, базирующееся на донесении Гринберга, также сомнительно.

Бой упоминает немецкий историк 1-й пехотной дивизии В. Рихтер: «27 июня дивизия должна была преследовать неприятеля по большому шоссе Шауляй – *Митава. Оперативная группа, возглавляемая командиром 43-го пехотного полка полковником Лашем, после боя захватила вечером 27 июня Йонишкис. 1-е батальоны 22-го и 1-го стрелковых полков достигли района в 8 км юго-западнее Йонишкис»33.

Вечером 27 июня командование немецкой 18 армии, видя неорганизованность нашей обороны, отдало группе Лаша приказ: «Корпус всеми дивизиями резко сворачивает на восток и продвигается по направлению к Двине между *Фридрихштадтом и *Якобштадтом. Оперативная группа должна, замахнувшись из Йонишкис на восток через Бауску, захватить там важные мосты и далее наступать в направлении Риги, чтобы здесь перед центром и левым флангом армии отрезать отходящие части русской 8-й армии и заблокировать мосты через Двину»34.

С приказом прибыл в Йонишкис начальник штаба 1-го армейского корпуса полковник фон Крис (Kries). Лаш выразил сомнение в возможности наличными силами захватить Ригу, так как передовые отряды 1-й и 21-й дивизий застряли в боях под Радвилишкисом. В это время в Йонишкис поступило донесение, что эти отряды оторвались от противника и продвигаются правее шоссе. Полковник Крис добавил, что наступать следует, не дожидаясь прибытия подкреплений и, ввиду пасмурной погоды, без авиационной поддержки. Время выступления 28 июня в 6.30 утра35.

Ближе к ночи немецкая 14-я рота истребителей танков из 43-го полка 1-й пехотной дивизии, двигавшаяся по шоссе на Йонишкис на усиление группы Лаша, натолкнулась на два советских танка Т-26. За ними следовало несколько красноармейцев, видимо, отбившихся от своих частей. В завязавшемся бою танки были расстреляны, красноармейцы скрылись в лесу. Немцы потеряли в бою одно противотанковое орудие36.



Передислокация частей и штабов


26 июня командующему 27-й армией генерал-майору Н.Э. Берзарину поступил приказ командующего фронтом генерал-полковника Ф.И. Кузнецова: «К утру 27.6.41 г. вам со штабом армии, батальоном связи и остальными частями обслуживания прибыть в *Режица для вступления в командование армией. РП-1v сдать Военному совету округа. Маршрут – Рига, Мадона, Режица»37.

О прибытии штаба 27-й армии в Резекне вспоминает генерал-полковник Н.М. Хлебников: «Близ города, на лесной опушке мы увидели несколько легковых машин и группу командиров. Среди них был командующий фронтом генерал Кузнецов, член Военного совета Диброва, начальник штаба генерал Кленов. Берзарин доложил о прибытии.

  Хорошо, хорошо,   быстро сказал командующий. – Принимайте войска этого направления.

Он коротко ввел нас в обстановку…

Наша задача – сбросить противника с плацдарма. В распоряжении Берзарина поступают две бригады 5-го воздушно-десантного корпуса генерала И.С. Безуглого. С востока, от Идрицы, к нам на помощь двигается 21-й механизированный корпус.

Вид у командующего был подавленный. Да его и можно понять. Фронт прорван, создать прочную оборону на тыловом рубеже, на такой естественной преграде, как Западная Двина, тоже не удалось»38.

В Резекне в это же время из Риги вместе с главным хирургом фронта профессором Н.Н. Еланским ехал начальник военно-санитарного управления фронта М.А. Шамашкин. Вот его впечатления: «Проезд туда оказался возможным только окружным путем через Псков и Остров и дальше назад к западу в Резекне. Штаб фронта располагался в лесу неподалеку от города. Машины стояли неразгруженными, и было установлено только несколько палаток для командования.

Командующий фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, к которому мы вместе с профессором Еланским пришли представиться, встретил нас у входа в палатку угрюмо. Мы поняли, что командующий крайне расстроен и ему не до нас»39.

Директивой 27 июняvi командующий фронтом установил следующее расположение частей, обороняющих рубеж Западной Двины:

«Третье. 8-й армии (10-й и 11-й стрелковые корпуса, 402-й гаубичный артиллерийский полк Резерва Главного Командования) отойти и организовать оборону по р. Западная Двина от *Слока, оз. *Бабитас-эзерс, ст. *Балажи, ст. Румбула и далее по северному берегу р. Западная Двина до (иск.) Ливани…

Четвертое. 27-й армии (5-й воздушно-десантный корпус, сводная стрелковая дивизия, 21-й механизированный корпус, 110-й артиллерийский полк резерва Главного Командования и части 16-го стрелкового корпуса и 3-го механизированного корпуса) отойти и занять для упорной обороны северный берег р. Зап. Двина от Ливани, Двинск, Краслава. В ночь на 28.6.41 г. группой частей под руководством генералов Акимова и Белова атаковать противника и овладеть Двинск, надежно закрепив его за собой…»40

В развитие этого приказа командующий 8-й армией генерал-майор П.П. Собенников в 23 часа 30 минут приказал:

«10-му стрелковому корпусу 10-й и 90-й стрелковыми дивизиями, 402-м гаубичным артиллерийским полком с одним артиллерийским полком 9-й артиллерийской бригады противотанковой обороны… продолжая приводить части в порядок, занять и упорно оборонять участок ст. Балажи, ст. Румбула, *Икштилэ, Рембате…

11-му стрелковому корпусу (125-я и 48-я стрелковые дивизии) с одним артиллерийским полком 9-й артиллерийской бригады противотанковой обороны к утру 28.6.41 г. закончить приведение в порядок частей корпуса. Занять и упорно оборонять участок (иск.) Рембате, Яунелгава, Плявинас…

Главные силы 125-й стрелковой дивизии иметь в районе ст. Юмправа, Скривери, Жугни, 48-й стрелковой дивизии – в районе *Коакнесе, Плявинас, Стутены.

202-й моторизованной дивизии занять и упорно оборонять участок Гостини, Екабпилс. Создать упорную противотанковую и противопехотную оборону. Не допустить форсирования противником р. Зап. Двина…

Готовность обороны – к исходу 28.6.41 г.»41.

В район Огре, по приказу командующего 27-й армией генерал-майора Берзарина, выдвигалась свежая 183 стрелковая дивизия с задачей к 10 часам 27 июня «Организовать оборону по северному берегу р. Зап. Двина в полосе ст. Румбула, Скривери»42.

Таким образом, район Яунелгавы, куда направлялись беженцы, должны были оборонять 125-я стрелковая дивизия, понесшая большие потери в боях под Таураге и Скаудвиле. Ее отход прикрывала 202-я моторизованная дивизия43. Сюда же подтягивалась свежая 183-я стрелковая дивизия.

Командование фронта, реально оценивая обстановку, видимо, понимало, что остановить врага на рубеже Двины уже не удастся. Поэтому «начатые строительные работы по Западной Двине с 27 июня по указанию штаба фронта были прекращены, и к 28 июня строительные части перешли на рубеж Псков, Остров, Себеж с задачей привести в боевое состояние старые законсервированные укрепрайоны»44.

Вспоминает начальник войск связи полковник П. М. Курочкин:

«К вечеру 27 июня штаб Северо-Западного фронта перешел в район Пскова. В связи с этим несколько улучшилась связь с Генеральным Штабом, штабом 27-й армии, штабом группы генерала С.Д. Акимова (помощника командующего по боевой подготовке), действовавшей на Даугавпилском направлении, а также со штабами соединений, составлявших фронтовой резерв. Очень неустойчивой связь была с 8-й армией, которая отходила на Таллин. Проводная связь со штабом этой армии почти не работала, а радиосвязь хотя и работала устойчиво, но использовалась крайне недостаточно. Бывало на неоднократные запросы о положении войск вообще не поступало никаких ответов, иногда отвечали, что вблизи радиостанции нет оперативных работников, или оказывалось, что штаб снялся, не предупредив радиостанцию, вследствие чего она отстала и не может догнать и отыскать штаб. Одним словом, находилось много причин, в результате которых информация о боевых действиях 8-й армии поступала нерегулярно, с большим запозданием, хотя возможности для ее передачи были»45.

Наиболее реалистично обстановка представлена в донесении командующего войсками Северо-Западного фронта Ф.И. Кузнецова народному комиссару обороны о положении войск к 28 июня 1941 года:

«8-я армия, понесшая 40% и более потерь, отходит на северный берег Зап. Двина. 2-я танковая дивизия, видимо, погибла. 11-я армия как соединение не существует. Положения 5, 33, 188, 128, 23 и 126-й стрелковых дивизий, 5-й танковой дивизии и 84-й моторизованной дивизии не знаю. Военно-воздушные силы фронта ввиду понесенных потерь не способны противостоять противнику, но ежедневно ведут борьбу.

Управление 27-й армии выдвинуто на место управления 11-й армии…

41-й стрелковый корпус – состояния не знаюvii.

Связи для твердого управления не имею. Военный совет фронта отдает себе полный отчет в значении рубежа Зап. Двина…»46

Завершая описание событий дня, приведем выдержку из оперативной сводки, выпущенной 27 июня немецкой 269 пехотной дивизией, показывающую, сколь оптимистично в ней оценивали в те дни сложившуюся ситуацию: «Южнее Двины со сплоченными неприятельскими частями можно больше не считаться. Последние имеющиеся в распоряжении резервы, в том числе не полностью вооруженная латышская дивизия и откатившиеся от Шяуляя части, противник спешно собирает северо-восточнее Риги на северном берегу Двины, чтобы оказать здесь отчаянный последний отпор удару на Ленинград»47.




страница 1 страница 2 ... страница 14 страница 15
скачать файл


Смотрите также: